Eng

  На главную страницу
| архив | содержание |

«СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ»

Ниже приводим (в сокращении) статью, опубликованную в 1929 г. в журнале «Пушное дело», № 2. Автор —Константин Алексеевич Забелин, первый директор первого в России государственного заповедника — Баргузинского. Ученый, участн ик знаменитой Баргузинской экспедиции, он посвятил свою жизнь заповедному делу и спасению соболя. С небольшим перерывом он работал в заповеднике до своей кончины в 1934 г. и похоронен здесь же, на территории Баргузинского заповедника.

Полагаем, что данная статья не оставит равнодушными всех, кто интересуется отечественным заповедным делом и его историей.


ПОРА ОЗАБОТИТЬСЯ НАДЛЕЖАЩЕЙ ПОСТАНОВКОЙ ОХРАНЫ НАШИХ БАРГУЗИНСКИХ СОБОЛЕЙ

Есть в Бурят-Монгольской республике золото — не металл, а другого сорта, более ценного. Это золото— ценный баргузинский соболь. Равного ему нет во всем мире. Кило чистого золота стоит свыше 1000 руб. А вы знаете, почем этой зимой покупалась заготовителями от охотника шкурка баргузинского соболя, весом значительно меньше полкило? 1000—1500 руб. — это обычно, а иногда и 2000—2500 руб. и дороже. Но это цены местные, заготовительные. Мировые же цены значительно выше. Например, один из баргузинских соболей улова прошлого года в Лондоне был продан за 12 000 руб., дороже стоимости 8 кг золота.

Какой же другой товар по выгодности экспорта может сравниться с соболем? Едва ли есть такой. Нам же самим в СССР он, пожалуй, совсем не нужен.

Как, спросите вы, неужели такой драгоценный зверек не охраняется, не нормируется его добыча? Охраняется… В районе его обитания существует даже заповедник довольно почтенных размеров, в пределах которого совершенно воспрещается всякая охота. При заповеднике имеется особый охотничий участок, на котором охота разрешается, но с ограничением числа охотников, сроков и способов. Как будто бы самое настоящее хозяйство. Но только «как будто». В действительности же дело поставлено так несерьезно, так, можно сказать, наивно, что ожидать сбережения соболя не приходится. Вот факты.

Баргузинский заповедник вместе с охотничьим участком при нем занимает площадь 6400 кв. км. Для охраны всего этого пространства полагается «по штату»… 5 егерей. 1300 кв. км на каждого! Если бы егерь мог объезжать свой участок на автомобиле — это, возможно, было бы охраной. Если бы даже он мог пользоваться лошадью, то и это немножко походило бы на охрану. Но дело происходит за десятки километров от населенных пунктов, в глухой горной тайге, где передвижение в зимнее время, когда главным образом требуется охрана, возможно только на лыжах. При таком способе сообщения и при крутых горах, чтобы осмотреть все места участка, где может быть браконьер, требуется не 2—3 дня, а 1,5—2 недели. За это время далеко не всякую ночь егерь может провести под ветхой крышей промысловой юрты или балагана. Часто приходится располагаться под открытым небом при морозах, нередко превышающих 40°. И шубу с собой не возьмешь! Где там! Карабкаясь в гору на лыжах, впору утащить лишь харч в нужном количестве. А постоянная опасность! При переправах через бурные горные реки, никогда не покрывающиеся прочным льдом, от снежных обвалов, при столкновении с медведем и, наконец, от пули браконьера. Понятно поэтому, что редко находятся смельчаки, рискующие идти в обход в одиночку. Обычно обходы делаются группой в 2–3 человека. Этим, конечно, еще больше уменьшается площадь территории, которую можно взять в охрану. И пока стража обходит один район, браконьеры, у которых егеря всегда под тщательным наблюдением, беспрепятственно громят другие.

Знаете, какой «предусмотрен сметой» оклад егерю за его тяжелый, ответственный, полный лишений и опасности труд? 35 рублей в месяц. Меньше лесного объездчика, у которого служба значительно легче и менее опасная. Между тем жизнь в заповеднике раза в 1,5 дороже, чем в ближайших населенных местах. Ведь все продукты приходится доставлять по Байкалу в лодке за 100–200 км, смотря по месту назначения, или на санях. Летом с полгоря, а осенью, когда Байкал бушует, ни одна поездка не обходится без урона: часть намокает, часть просыпается или тонет при необходимости иногда по нескольку раз в день быстро разгрузить лодку и вытащить на берег, чтобы ее не разбило в щепы внезапно налетевшей непогодой. Бывает и так: разыграется Байкал, прижмет путников где - нибудь на мысу и держит на одном месте неделю, не давая спустить лодку и тронуться дальше. Зимой лучше, хотя тоже тяжело: дороги нет, снег глубокий, щели, торос. Егеря чаще безлошадные, и одна зимняя поездка отнимает значительную часть месячного оклада.

Примерно с половины октября и до первых чисел января, а также месяца на полтора весной сообщение по Байкалу прекращается, и заповедник бывает отрезан от всего мира. На эти периоды егерю нужно запастись харчем и всем необходимым. Задача хитрая: зарплата вперед не выдается, кредит ограничен. Особенно трудно с осени, когда кроме продовольствия нужны на зиму одежда и обувь. Всячески изворачиваются, но все же не всегда удается достать все необходимое в нужном количестве. Случается поэтому, что в конце первой половины зимы у егерей если не голодовка, то все же очевидное недоедание. Мудреная штука — на тощий желудок, при сибирских морозах и при других лишениях и постоянной опасности исправно выполнять свои служебные обязанности!

И все–таки люди идут на такую службу? Идут. Нужда толкает, а иногда и другие побуждения. Зато при первой же возможности оставляют заповедник. От этого состав стражи постоянно меняется, что, разумеется, весьма неблагоприятно отзывается на охране. Чаще всего в егери поступают местные крестьяне, почему–либо не сумевшие на зиму пристроиться к другим заработкам. Мотив обычно такой: «зиму как–нибудь протяну, жалованьишко хоть и не завидное, а все же идет, а с весны опять на свое хозяйство». У такого стража среди браконьеров знакомые, односельчане, родственники. Портить с ними отношения не резон: сожгут хлеб или сено, лошадь приколют пешней или еще как–нибудь напакостят. Примеры бывали. И судом ничего не добьешься: дело обставляется аккуратно, без улик. И знаешь кто, да не докажешь. А то и самого прикончат. И это бывало: за время существования заповедника уже 2 егеря убиты браконьерами. Обстановка весьма благоприятствует таким расправам: тайга, глушь. Пройдет не один день, прежде чем станет известно об убийстве, а первый же ветер или метель начисто скроют все следы.

Кстати, при столкновении с браконьерами преимущество чаще на стороне последних: за редким исключением, у браконьеров в руках трехлинейка, тогда как егеря обычно вооружены старинной пехотной берданкой. Это оружие по своей громоздкости, тяжести и боевым качествам непригодно для егеря. Мало того, что берданка ненадежное оружие для самообороны, она может быть причиной увечий или даже смерти при обычном передвижении в горной тайге. Представьте себе, что получится, когда человек, спускаясь на коротких лыжах с горы со скоростью курьерского поезда, лавируя между деревьями и имея обе руки занятыми палкой, которой он правит, зацепится за что–нибудь концом берданки. Поэтому егеря, непочтительно называя свою берданку «дурой», иногда предпочитают не брать ее с собой в обход.

Конечно, среди егерей попадаются иногда люди энергичные, аккуратные и добросовестные. Но такие не уживаются: такой человек всегда найдет себе место более спокойное, лучше оплачиваемое. Ведь не удержишь его в заповеднике только идейной стороной дела.

Случается и по–другому: идут в егеря с определенной целью так или иначе поживиться около соболя — или путем выгодной стачки с браконьерами, или для того, чтобы, изучив систему охраны, перевалы и переходы, на следующую зиму самому стать браконьером с минимальным риском попасться.

Как ни плоха охрана, все же иногда задерживает браконьера. Беда в этом для него небольшая: в худшем случае заплатит штраф размером значительно ниже стоимости соболя. Это делает браконьерство в заповеднике предприятием явно выгодным даже и при неблагоприятных для хищника стечениях обстоятельств. Отберут нелегально добытого соболя? Этого приходится бояться меньше всего: при размерах шкурки надежно спрятать ее ничего не стоит, и браконьеры в этом отношении большие виртуозы. За время существования заповедника не было случаев отобрания у браконьера ценной добычи.

У читателя может возникнуть еще один вопрос: неужели на месте не били тревогу, не сообщали куда следует о положении дела? Писали… Ответ один: «штаты», «смета», «режим»… В 1926 г. была даже комиссия РКИ РСФСР. Обследовала заповедник, признала необходимым наладить настоящую охрану. Тем дело и кончилось. Ежегодно на месте пытаются как–нибудь выйти из положения своими силами, но это мало помогает.

К. А. Забелин,
1929

| содержание | вверх | >>
 
Помоги сейчас!
Сотрудничество. Консалтинг.

НОВОСТИ ЦОДП


23.05.2020
Научная конференция для детей "Я — исследователь" прошла в рамках Марша парков



21.05.2020
Проект «Жизнь зверей в рисунках В.М. Смирина» на Planeta.ru



28.04.2020
Заповедник Утриш восемь лет проводит акцию "Мы за зеленую планету"



27.04.2020
Подведены итоги седьмого конкурса на соискание Премии им. Ф.Р. Штильмарка



24.04.2020
"Маршу парков" на Таймыре исполняется 22 года!



16.04.2020
Участники Марша парков проведут онлайн-квест



9.04.2020
Где создаются природоохранные игры?



7.04.2020
О новых сроках акции "Марш парков". Мы запускаем эко-флэшмоб!


архив новостей


ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ


Web-Проект ООПТ России


Марш парков - 2020

Фонд имени Ф.Р. Штильмарка

Конвенция о биоразнообразии - Механизм посредничества


НАВИГАЦИЯ

Главная страница
Обратная связь

Подписка на новости сайта:


<<<назад

© 2000-2019 гг. Центр охраны дикой природы. Все права защищены